«Мы очень близко к заводу, мы у реки и в яме»

После третьего инцидента за последние 10 месяцев (напомним, что все они связаны с выбросами хлористого водорода) стало понятно — система не функционирует должным образом.
Не принимаются меры для более оперативного реагирования (или просто не работают), не оповещается своевременно и в полной мере население, не устанавливается виновник происшествий

Чем грозит незнание о факте выброса? Правда ли, что нет ни единого пострадавшего, как привычно заверяют чиновники?
Приводим полную запись нашей беседы.

Надежда Валерьевна, нам хотелось бы получить у вас информацию по случившемуся выбросу 5 апреля этого года.

Не у меня случилось-то.

Мы понимаем, что не у вас, но хотелось бы узнать, какая была обстановка, какие были приняты меры? Мы знаем, что были жалобы у родителей вечером, когда забирали детей — некоторые дети не очень хорошо себя чувствовали. Факт есть.

Конечно, учреждение расположено по розе ветров очень неудачно. Мы очень близко к заводу, мы у реки и в яме. У реки всегда тянет — она как сквозняк, как труба. Я считаю, что мы большей опасности подвергаемся, чем любое другое детское учреждение. Скажем, 4-я школа все-таки на горе, ее продувает хотя бы частично. А у нас такая ложбина здесь — у нас стоит, если что-то приходит.
По пятому апреля затрудняюсь ответить. Я по пятницам прихожу часам к 11 и могу судить только со слов сотрудников. Потому что обычно, если бывает какой-то инцидент, даже завод не признает факта выброса. Но выброс бывает во временной отрезок времени, так скажем, в 10–11 часов, когда дети на прогулку выходят. То есть двери открывают, закрывают — и в детском саду сразу слышно запах. Сразу.
А вот когда 5 февраля была газовка, понятно было сразу: все голубое, ничего не видно, туман. Нам тут же начинают звонить родители, которые работают на заводе, детей-то много. Ежедневно у нас, если все благополучно, около двухсот детей, представляете сколько родителей? Родители сразу начинают звонить: «На заводе газовка, закрывайте всё!»

То есть родители именно с завода Полимеров?

Да. Сами родители.

Для таких экстренных случаев у нас разработаны инструкции ГО ЧС; они у нас есть, люди проинструктированы, что они должны делать. У нас есть ватно-марлевые повязки по количеству детей в каждой группе. То есть мы в принципе можем, если будут выводить детей и эвакуировать их вообще из здания, защитить дыхательные пути на момент выезда из зараженной зоны.
Пятого февраля я отчетливо помню, я сама это видела, я была на рабочем месте. А вот пятого апреля меня не было утром. А потом разговаривала с сотрудниками, потому что мне звонил завгороно, спрашивал: «Как у вас обстановка?» Но когда я пришла в одиннадцать, не было никакого запаха.
Обычно родители звонят и говорят, что была газовка (телефон есть и у старшей медсестры, и у завхоза) – то есть меня бы в известность поставили. Во всяком случае, сказали бы, что звонили родители, что-то на заводе газануло. Не было ни одного звонка, а утром сами сотрудники говорят, что, когда они шли на работу к семи утра, запах был. Ну запах и запах, у нас у каждого счетчика в голове не стоит.

Вообще такое часто бывает, что родители звонят?

Да вы знаете, сложно сказать, я не фиксирую это. В мои функции не входит. Я сразу начинаю сама звонить в таких случаях — не было ли распоряжения администрации, не было ли официальных предупреждений или фактов.

А куда вы звоните? У кого спрашиваете?

В администрацию. Начальнику управления образования, потому что вся информация стекается к нему. И, если что-то происходит, нам сразу начинают звонить и спрашивают: как до вас — дошло, не дошло? То есть сказать, что абсолютно никаких мер не принимают, нельзя — интересуются и переживают за нас.

После пятого февраля, могу сказать точно, заболеваемость подскакивала. Но ставили детям ротавирусную инфекцию в большинстве. Даже у нескольких человек выделили ротавирус, поэтому будет подтверждение диагноза.

А если взять общую статистику по другим детским учреждениям?

Мы примерно одинаковы. Нельзя сказать, что у нас болеют сильнее, чем в среднем по городу. Но город-то по сравнению с областью вообще вылетает. По сравнению с областью общий показатель выше.

А после пятого апреля, вот сейчас, как дети?

Ничего. Пока все. Ну как? Стандартно болеют, весна, а так — практически все на месте.

В основном вам, вы говорите, звонят родители. 3начит, так получается, что родители звонят чаще, чем администрация?

Родители звонят сразу. Даже если укатило в сторону Кирова, нам все равно позвонят. А тут вот не было звонка (5 апреля). Во всяком случае, меня здесь не было, но телефона-то у нас два. 3вонят медсестре обычно. Говорят, что на заводе выброс, чтоб закрывались.

Вот за этот год сколько раз?

Не могу сказать точно.

Но были.

Наверное, больше.

По пятому апреля вы в курсе, что именно здесь намерили 4,5 ПДК?

Да, я слышала. Но это слышала, когда всё состоялось, когда нахлебались все, дружно. Но вот я говорю, когда я шла, где-то в районе половины одиннадцатого, как бы не было запаха уже. А дети не гуляли в этот момент.Они не оказались на улице в этот момент, хотя к моменту вывода детей старшего возраста уже запаха не было, в принципе можно было бы, наверное. Я не знаю, во сколько делались замеры.

И у нас было 4,5? Ну, вот видите, плохо, что никто не говорит об этом.

Это тайна, покрытая мраком.

Вы как-то пытались что-то с этим делать, поднимать данный вопрос в управлении образования?

Ну, а как ты думаешь? Конечно! Существуют на всё разработанные инструкции. И так полагается, если ты по этой инструкции действуешь, то ты должен избежать всех негативных последствий.

Да. Но по инструкции завод должен сразу же оповестить управление гражданской защиты, а оно — оповестить вас. Но, как видите, не выполняются.

С тех и спрос, кто должен был!

Сейчас получается, что я буду основным обвинителем…

Есть и еще один объект, расположенный в непосредственной близости от химического производства — колония №5. Судя по разговору с ее работниками — большинство заключенных просто не знают причин, по которым болеют. А статью Конституции, гарантирующую право граждан (пусть и заключенных) на благоприятную окружающую среду, еще никто не отменял.

Надежда Валерьевна Борознова, заведующая детским садом, решилась рассказать нам всё это. Мы благодарны ей за смелость — редкую для наших людей, напуганных вероятным прессингом со стороны власти и известного химического холдинга.
Как же велики должны быть равнодушие и беспринципность официальных органов, чтобы не замечать того, что происходит в подконтрольном им городе?