Чепецкие «приблуды» обрели спасение

Приют для бродячих животных, обустроенный на базе Кирово-Чепецкого «Коммунального хозяйства», достоин похвалы. Вопреки множественным слухам, разговорам и слезам, что закрытие старого приюта и передача животных коммунальным службам районного центра закончится «убийством всех бродяг», собаки продолжают жить.

При форс-мажорных обстоятельствах в помещении, специально оборудованном для отловленных и сдаваемых животных, может одновременно поместиться восемьдесят «бесхозников». Штатный ветврач обследует, лечит и стерилизует животных, которые потом обретают новых хозяев. Питание для собак и кошек ежедневно привозится из двух детских садов и столовой. Впрочем, рабочие предприятия постоянно балуют питомцев домашним и вкусненьким. «Многогранная специфика нашей работы, а также выделяемые из городского бюджета двести тысяч рублей, позволяют качественно заботиться о брошенных собаках и кошках, — говорит директор «Коммунального хозяйства» Владимир Элин, который о себе сказал так: «Я — собачник. Родился с «хвостом в руках».

Машка, Ники и другие

Черная Маха, блестя идеальной шубкой и строгими глазами, встречает нас, зашедших на территорию «Коммунального хозяйства», без испуга. Здесь она, передавившая всех крыс и разогнавшая мышей, в авторитете и почете. За добросовестное несение службы и неназойливый характер Маху любят и кормят до отвала, поэтому кошка редкостный пузан. В кабинете у Элина перед монитором на стопке бумаг сладко дрыхнет юный котейко. Зовут его кыс-кыс, но это пока. Имени у котенка нет, так как «только вчера подкинули», но уже заметили его отличительную особенность — наглости он потрясающей, объясняет Владимир Владимирович. Подкидыш с явными признаками сибирской породы, громко напевая, обходит для знакомства гостей и, вернувшись на директорский стол, с удобством гнездится на других документах.

— Жители Кирово-Чепецка приносят нам немало собак и кошек, которые им стали не нужны, рабочие предприятия ведут отлов собак (в Кирове их отстреливают, в САХ привозятся трупы — Е.О.), которые получают здесь самый хороший уход, — рассказал Элин, пока мы шли к зданию приюта. — Среди наших бродяг имеются общие любимцы, с которыми мы не расстаемся. Например, ротвейлера Ники подобрали три года назад почти дохлым, а вымахал в монстра — УАЗик за собой таскает. Отрабатывает еду тем, что по ночам караулит территорию.

Ники действительно размером со слоненка, откормлены и здоровы прочие животные, что содержатся в приюте при «КХ». Поэтому ужасен контраст с теми животными, что привезены на днях из «старого приюта». Восемь псов, среди которых две «молочные» суки, тощи, на пыльной реденькой шерсти авитаминозные проплешины. Бока запали, позвоночники и ребра торчат. Собаки не напуганы, но унылы, хотя здоровенные миски вылизаны до блеска. Весел лишь тонкоморденький черный щенок — он сует нос в подставленную ладошку и скребет лапами.

Шесть лет добрых дел

Когда собак вывели на улицу, чтобы перевести из старого приюта в новый, собаки жадно ели снег. Женщина, что за ними ходила, пояснила: пить им почти не давала, «чтобы меньше сса…и». Сейчас все собаки в отдельном помещении — на карантине. Им надо полечиться, подкормиться, окрепнуть и обрасти новой, здоровой шкурой. Похоже, что «старый приют», открытый шесть лет назад, и тогда сделавший немало добрых дел, сегодня себя действительно изжил.

— Почему я не рассказываю о том, что у нас для животных неплохие условия? — удивляется директор «КХ». — Потому что общаться на собачьи темы мне приходится в основном с людьми, у которых явные проблемы с головой. Вспомните девушку, которая отстаивала старый приют, бросаясь на приставов и моих рабочих с младенцем на руках. Точнее, выставляя ребенка, которому около полугода, как щит. Холода ведь стояли! Или женщину, которая за собаками ходила, как она кричала! Показать и рассказать обо всем тем, кто не называет нас убийцами — пожалуйста.

Елена Овчинникова
«Вятский наблюдатель»