Как писать песни, если ты не слышишь

Бетховен же мог, чем современники хуже? Правда, великий композитор не пел. А вот чепчанин Максим Семушин попробовал и… вышло необычно. Они пишет рэп под псевдонимом Мак Сима Мгла.

У Максима заболевание слуха. Он не совсем верно слышит то, что происходит. Всё началось с интервью малоизвестного музыканта на телеграм-канале Max Headroom Incident в феврале этого года. Рэпера заметили, материалы с его участием вышли во многих рэп-порталах и пабликах. Его творчество оценила Афиша-Daily и назвала песни «самобытными и немного безумными». Меньше чем за полгода количество подписчиков его паблика увеличилось с нескольких десятков до тысяч. И судя по позитивным отзывам слушателей — это не предел.
Сейчас Макс живёт и работает в Санкт-Петербурге. Вчера у него вышел микстейп «Психокалипсис». По словам музыканта, это «проверочная работа» перед написанием дебютного альбома.

Почитали интервью с музыкантом и узнали как он работает и почему скучает по Чепецку. Пример пути Максима и его мысли вдохновляют.

Про Чепецк Я родом из Кирово-Чепецка, города в Кировской области. Летом город очень зелёный — там много лесов внутри и вокруг, а по ночам он в некоторых местах бывает «синий». Но это уже не зависит от времени года — скорее, вечное его настроение. Такой вот контраст. Я не решал специально переезжать в Питер, всё произошло само собой. Теперь всё реже бываю в своем городе, хотя в мыслях часто хожу по чепецким улицам. Ты ведь можешь быть вдали от дома, но из сердца он никуда не пропал. Бывает и наоборот: живёшь в своём городе, а чувства дома нет. Отсюда и появляется беспокойство: кто-то ищет дом в бутылке, другие — в косяке, третьи — в пути или музыке. Я пытаюсь поменять музыкой градус у тех, кто не чувствует себя в своей тарелке и не понимает, где его дом и как сложится завтра день. Меньше всего хочу, чтобы одиночество взяло верх над духом и сознанием человека.

Про семью Музыкантов в моей семье нет. Мама говорит, будто папа играл на барабанах в сельской группе пока учился в школе. Вообще он водитель — руль и дорога его стихия. Мама была детским хореографом, но сейчас шьет шторы и платья на дому. Но мужские вещи она не очень любит кроить. Моя сестра танцует в балете, но не классическом, а современном. Она сама ставит шоу, начиная от музыки и заканчивая светом на сцене. Надеюсь, вы её как-нибудь увидите: хочу снять её в клипе на одну из песен.

Про потерю слуха Слух я начал терять лет в 14–15. Я проснулся ночью от шума. Думал, родители не выключили ТВ. Сходил, проверил, но этот шум был у меня в голове. Сначала шумы звучали так, словно по ржавому железу гвоздь стирают, но я к ним привык. Чуть позже понял, что начинаю переспрашивать, когда со мной говорят. После обследований мне сказали, что проблемы со слухом есть и будут, так что «держись и много об этом не думай». В реальности этот недуг — даже в плюс. Например, не слышишь какую-то грязь. От многих вещей я отказался, чтобы слух не потерялся совсем. Например, от алкоголя и наркотиков, ведь они убивают нервы. Так сложилось, что сама природа мне сказала, что это не моё. У всех, кого я знаю, есть свой небольшой недуг. Мир такой, что у каждого свои боли и счастье. Кто-то даже испытывает такое чувство, как зависть, а это, по-моему, хуже чем потеря слуха, зрения или проблемы с желудком.

Про лечение у шаманов Это была инициатива родителей, когда врачи сказали, что моя болезнь не лечится. Мама — верующий человек. За двести километров от нашего города была деревня, и меня туда привезли. Там жил старичок (денег он не брал, брал еду). Помню, у него правый глаз был белый. Он провёл меня в комнату, я сел, и он начал водить книгой над моей головой. Меня трясло немного, дрожь была, — может, детское самовнушение. Старик мне понравился как человек, но как-то у него не вышло. Второй раз я ездил через реку к другому деду. Говорят, к нему со всей России катаются. Было это два года назад. Я нашёл его адрес, захожу такой, — а он с порога на меня смотрит и говорит: «У тебя что-то с головой». Я говорю — да, в голове есть недуг. Сели мы на кухне. Он курил «Петра» крепкого, колоритный такой мужик. Надел на мою шею амулет и начал водить руками. Меня и там трясло. Говорит: сглазили тебя, ищи ответ в прошлом и иди на исповедь. Может, у него для всех такой ответ.

Про жизнь с недугом Сейчас у меня есть слуховой аппарат на одно ухо, но я стараюсь применять его только дома. Звук в нём ужасный, раздражает. Особенно когда пакет шуршит — с тебя словно кожу снимают. Вот выпущу альбом, ха-ха, куплю себе за двести тысяч крутой аппарат. Слух садится быстро. И когда меня полностью прихлопнет, то уже слуховой аппарат не понадобится. Кажется, я учу себя слушать взглядом, придавать звучание каким-то элементам жизни. Сейчас вот пишу на подоконнике. За окном двор, в комнате на кровати — девушка, и всё, что я слышу — это писк в голове, мелодия моего мира. Мир изменяется. Раньше я слышал свист чайника, сейчас — нет. И когда он кипит, я помню этот звук. Когда я иду мимо трассы с большим потоком машин, то я не слышу их, но чувствую вибрацию.

Про рабочий процесс Меня как-то раз звукарь при записи проверял по частотам. Как, говорит, ты вообще записываешься? Я говорю: «Внутренним слухом, брат, внутренним слухом». Это муторный процесс, здесь нет алгоритма. У меня всегда крутится какая-то мелодия в голове, и я под неё что-то читаю, напеваю. Меня должно вдохновить слово, прям ударить меня. Я не пишу песни «куплет — припев — куплет», это старомодщина. Мне нравится играть с битом. Когда я выбираю биты, которые мне присылают, он должен захватить моё настроение. Я не пишу музыку сам. Я не в ладах с железом, у меня даже компа нет. Я сейчас в поиске того музыканта, который бы полностью понял меня, который был бы психом, странным к музыке. Главное в бите — это его атмосфера. Если он не даёт атмосферу, то этот бит идёт н***й.

Про творчество Книг я читаю мало, поэтов вообще нет — для меня это вяло. Всё, что надо, есть в словаре Ожегова. Слова словно выпрыгивают из меня: что-то большое и малое. Ты не можешь это контролировать, это чистые эмоции. Вряд ли у меня есть вдохновение, просто мелодия в какой-то момент перерастает в твоего лучшего друга. Ты начинаешь с ней общаться, играть, беситься, дурить. Ты слышишь мелодию и начинается повествование. Порой, оно не имеет начала и конца, в нём даже нет содержания, а есть гармония между вами. В этот момент исчезают все боли, страхи и болезни — три минуты, когда ты просто свободен. Я хочу добиться той формы звучания, которая сидит у меня в голове. Всё, что у меня есть — это слово. Так я хочу владеть этим словом даже без бита, чтоб было мелодично и круто. Я хочу успеть сказать то, что сидит во мне. Успеть это отдать, подарить. Такой вот парадокс — почти глухой чел пишет рэп. И, по-моему, пока неплохо пишет.