Как им нашу Родину любить

23.10.19, 14:46

Когда каждый день перед глазами одна и та же картинка, то рассчитывать на остроту восприятия не приходится. Замыливается, что называется, взгляд. И хорошее начинает восприниматься как само по себе разумеющееся, а плохое — как возмутительная недоработка. Потому и считается, что стоит выезжать с насиженных мест хотя бы изредка.
Ну или, наоборот, привезти представителей чужой культуры сюда. На прошлой неделе мы свозили в Каринторф группу студентов по обмену, чтобы посмотреть впечатления от посещения Вятской глубинки.

Австралийка Саския, итальянка Аличе и немец Костя («Это моё второе имя» пояснит при знакомстве юноша по имени Карл). Ребята живут в России по программе АFS с августа и изучают русский язык. Не все пока в этом преуспели, поэтому общаться приходится больше на английском.

Хмурым утром (а поздней осенью другие случаются редко) мы встретили зарубежных гостей на остановке в 8-м микрорайоне. На ломанном наречии я начинаю рассказывать об истории Чепецка и местах, мимо которых проходим. Когда не получается подобрать нужное английское слово, на помощь приходит Карл, лучше других освоившийся на чужбине. Аличе, похоже, рассказы не слишком интересны, а вот Саския пытается вникнуть в рассказ и смеётся шуткам, преодолевшим языковой барьер.
Чем их, поживших в Кирове, удивит Чепецк? К климатическим особенностям и прохладе они успели привыкнуть, хотя смирился с ними только Костя (он продолжает ходить с распахнутой курткой, под которой красуется толстовка с двуглавым орлом и надписью «Россия»).

Делюсь недавним нашим исследованием о съёмках фильма «Дума о Ковпаке» и о том, как мороз помогал отстоять страну от поражения. «Немцы хотели захватить Россию очень быстро и не планировали здесь зимовать. Это одна из множества причин, почему они проиграли», — поддерживает Карл. Тушуюсь, что затронул чёрные страницы прошлого Германии. Впрочем, непринуждённый тон даёт понять, что Костя привык с долей смирения принимать историю своей страны и её ошибки. В хрониках каждого народа есть и гордость и моменты, которые предпочитают не ворошить.

— У нас если скажешь, что гордишься Россией или тем, что ты русский — иные могут назвать тебя «ватником», — делюсь я размышлениями в тему.
— Если сказать в Германии: «Я люблю Германию», то тебя могут назвать фашистом, — с пониманием отзывается собеседник. Девушки слушают диалог о прошлой войне в пол-уха.

Но не очень заходит гостям история города Кирово-Чепецка. Наверное, в Кирове их успели донять примерно тем же. Но у нас есть «ход конём»: не интересен опрятный город — вывезти их в суровый Каринторф! Заодно и проверим что там годится для туристов, а что только вредит.
На платформе «Новая» нас встретил директор «Музея железной дороги» Евгений Стерлин. Он пока не нанял отдельного экскурсовода и водит группы самостоятельно. Евгений дружелюбен и увлечён делом, его приятно слушать. По дороге в Каринторф он рассказывает о работе узкоколейки на английском.

По просьбе руководителя поезд останавливается за каринским мостом. Кто-то из наших успел рассказать иностранцам о том, что особо отважные каринторфские парни выкладывали на сваях под мостом доски для прогулок. Костя, осторожно шагая по шпалам, смотрит в просветы, проверяя эту информацию. Девушки боятся проверять надёжность пешеходной части на конструкции 1952 года постройки. Они остановились на границе между землёй и мостом.
Пока едем вдоль грунтовой дороги я объясняю, что из-за распутицы в микрорайон перестал ходить автобус. В ответ Костя подбадривает: «У нас в деревне в Германии также бывает». Ничем-то их не проймёшь!

В Каринторфе сразу направляемся в депо. Рассмотрели тепловоз изнутри, покатались на дрезине, побродили по цехам обточки колёс и ремонта вагонов. Евгений рассказывал о приобретённых им редких экспонатах, некоторые сохранились в считанных экземплярах в мире.
Трудно поверить, что ещё недавно нагонявшее тоску депо превратилось в место притяжения интереса и активных реставрационных работ. Хозяин признаётся в огромных тратах, связанных с таким увлечением. Такой энтузиазм вдохновляет. Не думаю, что он занялся этим делом из предпринимательского интереса. Кажется, что тут больше сыграл творческий порыв, вдохновение, какая-то детская мечта.

Иностранцы с интересом оглядывают экспонаты, делают фото. Костя восхищается мазутными лужами на полу — находит их самобытным и естественными. В противовес идеально вылизанным современным цехам на его родине, наверное. А вот мы, не жалея рублей, превращаем монетки в расплющенные под прессом сувениры.
Немного странно и страшно. Так описывает визит в заречный микрорайон австралийка Саския. «Странно, потому что всё кажется таким старым и как бы застывшим в прошлом. Наверное, это нормально для крошечной деревни. А под страхом подразумеваю этот тёмный старый индустриальный вид. Но мне понравилось», — поделилась впечатлениями девушка и добавила «I think it would be really difficult to live there for more than a couple months or so for me, since i come from a huge city».

Покинув музей ищем место, где можно перекусить. В Каринторфе такое одно — закусочная «Шмель», которая к нашей неудаче оказалась закрыта. Закрытой оказалась и пекарня. В таких условиях осталось только зайти в местный продуктовый. Закупаем булочки, сок и козинаки. Трапезничаем прямо в магазине, используя столы для покупок как обеденные. На улице всё же прохладно, особенно теплокровным заморским друзьям.
Костя берёт буханку «Бородинского» и бутылочку «Вятского кваса». И вспоминает забавную вещь из своего российского быта:

— Купил тархун в стеклянной бутылке. Пошёл с ним в руке по улице, а полиция думала, что это пиво и остановила меня. И они такие «Что это? А, тархун. А. Давай. Хорошо. Давай. Иди» А я не понял. Они такие: «Почему ты не понимаешь? Ты что?». А я сказал: «Я немец». А потом они меня спрашивают: «Как тебя зовут? Где ты живёшь? Почему ты здесь? Ты шпион!». Полчаса разговаривали. Под конец они сказали мне, что я хороший человек, пожелали счастья и хорошей учёбы. Было приятно.

Наш путь лежит по грунтовой дороге мимо монумента памяти воинам, погибшим в Великой Отечественной войне. Мы готовы пройти мимо, обронив короткий комментарии. Но иностранцы останавливаются, чтобы сделать фото. Ухоженный гранитный монумент привлекает на фоне грунтовых дорог и пасторали из прошлого.

Доходим до домов, построенных по проектам немецких военнопленных. Ребята заходят в один из них. Прогуливаясь по полуразрушенному строению, Костя, приговаривает «немецкое качество!». Ах, Карл, не будет скоро твоего немецкого качества — одна из самых интересных деталей Каринторфа уже стоит в очереди на снос…

«Немного грустно, что иностранцы видят эту разруху, грязь», — обронил кто-то из нашей группы сопровождения. Но у иностранцев увиденное вызывает не отторжение, а интерес. У себя они не видели таких мест, как наш заречный микрорайон. Диковинка, пленяющая своей суровостью. Потому, наверное, ребят не сильно смущает нецензурно выругавшаяся на людей с фотоаппаратами местная жительница. Косых взглядов, действительно, хватает.
«Я всегда хотела побывать в русской деревне. Сейчас я изучаю сталинский период истории России. И эта деревня, в которой смешались каменные и деревянные дома, очаровывает»,- делится Саския. «Мне нравится местная архитектура и особенно „ugly buildings“ (труднопереводимое сочетание, обозначающее одновременно страшное и завораживающее воплощение конструктивизма или деревянного зодчества)».

До отправления поезда остаётся 40 минут, но наши зарубежные гости уже изрядно замёрзли. Романтики заречного микрорайона им хватило. Проходим в вагон. Рядом с печкой Саския замечает наполовину изорванную книгу басен Эзопа на английском, которую припасли для растопки печи. Неожиданную находку девушка забирает с собой на память о поездке.

Ставьте лайк, если нравится материал