История земли чепецкой: город времён Ганди

Что общего между Яковом Терещенко и Махатма Ганди? Им обоим удалось сделать для своих людей самое важное — найти общую идею, которая изменила их жизни. Якову Филимоновичу довелось не только стать отцом города, курировать строительство химкомбината. Годы его деятельности совпали со смертью Иосифа Сталина, за которой последовала эпоха кризиса общей идеи. С одной стороны: мощное движение против культа личности дезориентировало общество. С другой стороны — у чиновников всех рангов пропал страх перед фигурой вождя… И пока «на верхушке» новые руководители пытались провести давно назревшие общественные реформы, на местах тоже крутились как могли. Но лишённая стимула страха сталинская система не была эффективна: на уговоры и призывы она не реагировала.
В годовщину смерти индийского политика и философа мы порассуждали о параллелях в истории, взяв за основу его знаменитые высказывания и факты местной истории. Не во всём оказался одинаковый опыт.

Как удивился бы директор чепецкого химзавода, что он — отец города и его именем назовут улицу! Удивился бы и побледнел…

«Найди цель — ресурсы найдутся» © М. Ганди Любопытно начинался нынешний «Перекоп»! С идеи коллег отца города, которые своими же руками решили оборудовать место для катания на лыжах и стрельбища. Начинали с лопаты, договорились на заводе о получении горбыля. Сделали траншею для показа мишеней, стенки обшили, а весной всё обвалилось. Как раз в это время строили общественный каток, сунулись туда инициаторы и попросили бетона на сторону. Дошла эта история до ушей Терещенко. Вызывает — покажите, куда воруете. Сели, приехали на место. Видит он, что дело стоящее и говорит: «Получите по выговору каждый, за то, что я не знал. Но и премию придётся выписать».

«Сначала они тебя не замечают, потом смеются, затем борются. А потом ты побеждаешь» Должно ли было статься так, что город стал одним из центров химической промышленности на целую эпоху? Всё начиналось не так, а просто с идеи появления чепецкого промышленного узла. И наполнить его хотели несколько другим содержанием — льнозавод, бумкомбинат. Даже сам химкомбинат проделал долгий путь от цеха карбида кальция с подростками, до огромного предприятия с безумным спектром деятельности: от ядерного цикла, до удобрений, фторорганики и медицинского оборудования. За каждое из этих звеньев приходилось бороться тем, кто устраивал производство и город.

«Лучший способ найти себя — это раствориться в служении другим» «Батя» так говорил на депутатских встречах: «надо добиться, чтобы каждый гражданин спрашивал себя о том, что я сделал и что могу сделать для наведения порядка в городе?». Очень часто такой подход приносил совершенно немыслимые по нынешним меркам плоды. К примеру, давку на остановках удалось тогда разрешить появлением дежурных и аккуратных очередей. Или как молодёжь с упоением заложила и развивала Комсомольский парк. Или как к неблагополучным семьям прикрепляли авторитетных людей и они избавляли людей от вредных привычек…

«Единственный способ жить — это давать жить другим» Ничего бы не вышло у Терещенко и строителей города без Каринторфа. Ныне доживающий своё, в то время именно он был на особом положении и мог похвастаться качеством жизни. Ведь это было крупнейшее торфодобывающее предприятие страны, в котором давали жить долгие годы! Черные поля бороздили сотни тракторов, экскаваторов и весьма специфических чудных механизмов. «Пассажирский перрон и привокзальный сквер залиты электрическим светом, а дальше — широко раскинулось зарево фонарей, освещающих широкие улицы с множеством двухэтажных домов, в которых культурно и радостно живут тысячи торфяников. В центре посёлка — клуб, школа, столовая, магазины; широкими потоками льётся свет из детских учреждений, больничного городка, мастерских, паровозного депо. Это и есть огни Каринторфа….»

«Возможное для одного возможно для всех» Попасть в город молодости, город победившего социализма было совсем не просто и дано не всем. Даже в окрестностях молодёжи не выдавали в сельсоветах паспорта, сунуться без которых в Чепецк было равносильно попаданию под статью. Даже на колхозной лошади по хозяйственным делам, было время, лучше не соваться без специального разрешения. А вот вылететь из города — было запросто, работали народные суды. За пристрастие к спиртному и паразитический образ жизни. Тунеядцев выселяли за городскую черту. В Ново-Вятск, например.

«Богатый должен жить проще, чтоб бедный мог просто выжить» Это был город контрастов. Яков мог личным решением начать стройку катка с искусственным льдом и завязать систему охлаждения в производственную цепочку завода полимеров через протянутый трубопровод. На месте этого катка, кстати, и появилась впоследствии «Олимп-Арена». И практически в те же годы стоял вопрос нехватки собственных продуктов: «особенно часто самовольно раскапывается земля под картофель в посёлке ТЭЦ-3, напротив швейной фабрики и молокозавода и других местах… Раскопки на берегу Чепцы в районе Черёмушек под сараи и овощехранилища». А ещё начался садовый бум — сами себя кормили и сами себе строили.

«Дела совести не решаются большинством голосов» Кирово-Чепецк не развивался, не начинался от истоков. Было село и вдруг резко пошёл город для огромного количество новосёлов. А в названии — и связь с не таким значимым прошлым, да ещё и культ личности… Поэтому в 1954 году городу и пытались дать название «Герцен», но не срослось. «Ленинизма у нас уже нет, а сталинизм в виде страха остался. Он пребывает нас — страх перед начальством, психология угодничества, лакейства». И города, построенные вокруг предприятий отличало именно это: согласность и жертвенность жителей, отеческая опека со стороны предприятий. Со временем это и трансформировалось в идеи верности производству и хозяину и воспоминания о величии города.

«Ваши мысли станут вашими словами… вашей судьбой» Удалось ли в своё время в образцовом социалистическом городе найти свою, увлекающую всех идею? Ту, что была бы более близкой, чем укрепление ядерного щита страны? «Не на каждой географической карте можно отыскать этот город, но если составить карту хоккейных центров, то он окажется на ней. Без преувеличения можно сказать, что весь город живёт хоккеем» — так писала газета «Советский спорт». Счастливый прорыв был связан, конечно, с работой Якова Терещенко.

Со смертью «отца города», к слову, прервались очень многие движения по развитию новой чепецкой идеи — быть городом спортивной славы. А развитие футбола прекратилось совсем, когда местный тренер и часть игроков ушли в кировское «Динамо».
С тех пор и город и страну ещё не раз сотрясали кризисы общих идей. Но решить их так же эффектно, как во времена Терещенко — не удалось.